Бандана авантюриста со знаком мартышки

Бандана авантюриста - Предмет - World of Warcraft

На голове Марго красовалась ярко-красная бандана, в ухе была массивная В знак поощрения Домовому в пятый угол ставится сосуд с Огненной Водой. Собрались полтора десятка авантюристов и, похерив колоссальную . с большущими крыльями из тюля, туловищем у одной была мартышка, а у. Бандана авантюриста со знаком мартышки · Великая корона со знаком мартышки · Добротный полный шлем со знаком мартышки. Кто лучше всех знаком с Бароном? Что? Сначала нужно задать . Потрясающее самообладание - настоящий, матерый авантюрист. .. бандане, поверх буйных кудрей, действует ошарашивающее. Хотя не думаю, наши гостьи даже по деревьям, в платьях (!) лазают, как мартышки.

Бывший мент — участковый! Делился, поэтому разрешили легализоваться. Охранная компания занималась тем же самым, что и бывший участковый - теперь генеральный директор! Только вот квартирами не торговали — поднадзорных прибрал к рукам другой мусор в погонах. Неповиновение каралось строго, в крайнем случае могли и убить. Ну, как в ментовке.

Антон парень тихий, в пререкания с начальством не вступал, исполнял все приказы точно и в срок. Вот и попросили его как-то раз помочь инкассатором.

Так, для массовости, постоять возле машины с пушкой, пока старший инкассатор заберёт деньги в магазине. Бабки за сверхурочные сразу, по возвращении. Когда холщовый мешок плюхнулся на колени Антона, в груди тревожно заныло. Словно маленький осьминог зашевелил сразу всеми щупальцами. Внутри полотняной утробы бродят сгустки ассигнаций, шелестят ластами и переговариваются шипящими голосами.

Антон осторожно шевелит коленями. Шорох усиливается, к нему добавляется звон металлической мелочи и в воздухе повеяло ни с чем ни сравнимым запахом денег. В это время старший инкассатор увлечённо разводит знакомую продавщицу на вечер. Сердце ударило по рёбрам, словно колотушка в гонг. Кипящая кровь хлынула по жилам обжигающим потоком, глаза затмила пелена … Антон не помнил, как сумел выбраться из машины и водитель этого не заметил. Очнулся, когда оказался в тёмной подворотне.

Руки плотно прижимают к груди заветный мешочек, зубы выбивают чечётку, колени дрожат. В этом районе он знает все игорные заведения. Разумеется, менеджер игрового зала махом засек инкассаторскую сумку, но … именно в этот момент его настиг приступ близорукости. Именно так он пояснил свою удивительную невнимательность позднее на допросе в охранной фирме.

Разумеется, базар не прошёл и менеджер лишился пальцев на левой руке. Но это уже совсем другая история … Антон просадил полмиллиона за двадцать минут. Когда в ладони оказалась последняя пачка сторублёвок, а мешок свалился на пол, как старая змеиная шкурка, он понял, что это - конец всему. И его жизни. Отныне счёт идёт на минуты. Антон метнулся вон из игрового зала, словно приговорённый к смертной казни Котовский в окно зала судебных заседаний.

Он ещё не знал, куда бежать, где скрываться, просто уносил ноги. Скинул барахло, переоделся, паспорта и деньги рассовал по карманам. Все, теперь на вокзал … нет, идиот! На вокзале ты будешь маячить до утра, твоя морда уже в ментовской базе данных, один взгляд видеокамеры и ты попался.

В аэропорту, вообще-то, то же самое … И все же Антон решил добраться до аэровокзала, а дальше видно. Ему почему-то казалось, что спасение именно. Антон вынырнул из тяжёлой полудрёмы, открыл. Он по-прежнему в салоне, вокруг неподвижная тишина, нарушаемая только монотонным гулом турбин. Шторка задвинута неплотно, в щель прорывается слепящая полоска солнечного света. Антон снимает потёртую курточку из псевдокожи, проводит по влажному лбу тыльной стороной ладони.

Лайнер заметно клонится носовой частью. Но, как известно, избавление от одной неприятности предполагает немедленное приобретение другой, а иногда и. Словом, семь бед, а где найти ответ? Резиновые гроздья колёс тычутся в бетон посадочной полосы, сверхпрочные стойки недовольно скрипят стальными сочленениями и комфортабельная труба с крыльями опускается раздутым брюхом на тонкие лапки шасси. Алюминиевая туша тупо мчится по земной тверди, для надёжности укрытой застывшей смесью глины и цемента, нехотя останавливается на полпути.

Рыло поворачивается, стеклянный аквариум аэровокзала медленно приближается. Самолёт чуть заметно клюет носом и замирает. На выходе, перед тем, как ступить на трап, Антон мелко крестится и шепчет: Африканская жара Египта обрушивается, словно волна кипятка. Тело моментально покрывается маленьким и гадкими капельками пота, спина начинает чесаться. Сразу хочется вернуться обратно, в сумрачное и прохладное нутро самолёта, лететь обратно. Увы, так было один раз и только в кино про сумасшедших итальянцев в России.

Среди встречающих Антон видит слегка располневшую девицу с рыжими кудряшками. Маленький кулачок сжимает плакатик, на котором большими буквами выведены названия отелей и туроператоров. Антон сверился с путёвкой, подошёл к девице.

Вскоре его и ещё полтора десятка туристов сажают в автобус. Египетские шофёры известные на весь мир психи. Болезнь обостряется всякий раз, когда хворый оказывается за рулём. Вдобавок потный дядя завыл радостную местную песенку с горловыми переливами. Под музыкальное сопровождение автобус попёр по раскалённому асфальту, словно бронепоезд с сорванными тормозами под горку.

Возле отеля автобус останавливается. Несколько пассажиров неохотно выбираются из вонючего, но прохладного нутра машины и сразу окунаются в удушающую жару.

Сопровождающая кивает, глаза бегут по бумажке, сверяясь со списком. Ни говоря ни слова, ныряет в салон, дверь захлопывается и автобус катит.

Растерянные туристы потоптались на раскалённом тротуаре, направились к отелю. Толстые серые стены, маленькие окна и странные выбоины по краям говорили о том, что в недалёком прошлом здание использовалось в качестве полицейского участка или местной тюрьмы. А в чем дело? Шустрые российские бизнесмужики общественные сортиры переделывают под рестораны и что? Антону было глубоко наплевать на тонкости гостиничного сервиса. Взял ключи у портье, показал внушительную фигу подлетевшему мальчишке коридорному и прошёл в номер.

Не раздеваясь, упал на кровать и этот суетный мир оставил его в покое на несколько часов. От пережитых волнений Антон проспал мёртвым сном обед и ужин. Потом наступила влажная ночь, её сменил розовый рассвет, вернулось яркое утро. Только тогда Антон проснулся. Несколько минут лежал на волглых от пота простынях, соображая, где он и как сюда попал. Как только умственное равновесие восстановилось, о себе напомнил желудок.

В животе громко квакнуло. Антон торопливо привёл себя в порядок. Интересно, проспал он завтрак или нет? Вообще-то коридорный обязан был доложить, что завтракать подано, но ведь он вчера показал ему фигу … Претензий быть не может! В гостиничной тошниловке оказалось пусто. В смысле, поесть можно, но за отдельную плату.

Путёвка, которую впарили Антону в аэропорту, предусматривала только одноразовое питание. Злой и голодный, Антон вышел на улицу. Покупать еду в гостиничном ресторане он не захотел — слишком дорого. По старой студенческой привычке решил отыскать дешёвую забегаловку.

О том, что шляться по улицам в чужом городе, далеко от Родины, может быть опасно, он не. Египтяне казались ему чем-то вроде наших базарных торговцев с юга — разговорчивыми, услужливыми и в меру хитрыми. Он как-то не думал, что такими бывают только у. У себя в стране это совершенно другие люди. Только попробуйте что-то сделать не так — вам перережут горло среди бела дня и местная милиция никогда не найдёт преступника.

Не станет утруждать. Сразу за отелем начинается торговая улочка. Закусочные и чайные располагаются буквально на каждом шагу. Антон вошёл в первую попавшуюся, купил кусок жареного с перцем мяса неизвестного животного и лепёшку.

Проглотил не глядя, залил пожар в желудке стаканом колы. Он совершенно не обращал внимания на окружающих — ну, как будто у себя дома. Наивный учитель истории и конченый игроман со стажем даже не предполагал, что его скромной личностью кто-то заинтересуется в этой полудикой стране. Расплатился, вышел на улицу.

От скуки решил прогуляться по торговым рядам, благо, они отсюда и начинаются. Миновал несколько лавок с блестящим барахлом и яркими тряпками. За спиной нетерпеливо звенит колокольчик. Антон отступает в сторону, оглядывается. Дочерна загорелый парнишка в грязных шортах и жёлтой майке с рыжими разводами тянет за собой тележку.

Египтянин жизнерадостно кивает, худое лицо кривится в улыбке. Появляется неровная полоса жёлтых зубов с ясно видимыми пустотами, словно некто повыдёргивал лишние клыки. Так поступают уличные дрессировщики обезьян, которых многие наверняка видели на улицах курортных городов. Чтобы мартышки не кусались. Тележка уличного носильщика вместительная.

Кусок ткани свернут в рулон, аккуратно уложен на дно. Весь погруженные в свои нелёгкие мысли, Антон отступает ещё и почти прижимается спиной к прилавку торговца дешёвым антиквариатом. Сзади что-то дребезжит, раздаётся звонкий стук, будто яблоко падает на металлическое блюдо. Антон оборачивается, дабы как-то объяснить, что он не виноват, носильщик тут телегу прёт, как танк … Нечто тёмное и пахнущее, как дохлая ворона, летит прямо в лицо.

Антон инстинктивно уворачивается, но поздно. Мокрая тряпка ляпает по лицу, словно пощёчина, запах мертвечины становится невыносимым. Какая-то жидкая гадость стекает по щеке, распаренную кожу щиплет и жжёт огнём. Антон тут же хватает какой-то кувшин, замахивается и … силы оставляют. Медная посудина с узким горлышком падает обратно на прилавок, колени подгибаются. В это минуту тележка останавливается, сильные руки толкают слабеющего Антона и он без сил валится на жёсткое дно.

Полет в двадцатый век.

Свёрнутая в рулон холстина стремительно разворачивается, мелькают худые руки носильщика и вот уже тележка укрыта туго натянутым полотном. Посторонний наблюдатель даже не поймёт, что под холстиной лежит человек. Носильщик подхватывает перекладину, тележка постукивает колёсами по мостовой, катится.

Вокруг десятки людей, но все отворачивают морды и никто ничего не видит. Пришёл в себя от резкого запаха бензина. Совсем рядом видит чьи-то босые ноги, грязные, вонючие и с длиннющими ногтями. Антон кричит срывающимся голосом: Я подданный … Сокрушительный удар кулаком в лицо повергает его в шоковое состояние.

Опять накатывает волна нестерпимой вони, боль от удара исчезает, сознание гаснет. Очнулся второй раз на каменном полу. Почувствовал жалящую боль от острых камешков, тупую жёсткость верёвок на руках. Памятуя о болезненном ударе, сжался. Вокруг никого, прохладный полумрак и слабый запах прелой травы. Осмелев, Антон садится, верёвки сваливаются с рук за спиной. Он удивлённо опускает глаза — перерезаны! Но вспыхнувшая было надежда гаснет — вокруг каменные стены и только высоко над головой неровный круг белого неба.

Поднимается с пола, пальцы касаются шершавой поверхности стены. На полу, в сторонке, лежит охапка серой травы. Ещё он обнаружил глиняный горшок с прочными рукоятками и широким горлом.

Как корреспонденты оренбургской «Комсомолки» с простудой боролись

Гадкий запах сразу объяснил предназначение посудины. Антон ещё раз посмотрел вверх. До края метра два, не меньше. Стены обработаны грубо, но выступов, даже небольших. Словом, из ямы не выпрыгнуть, не вылезти. Сбил ногой траву в кучу, сел. Левая половина лица ноет, особенно больно двигать челюстью. И глаз вроде хуже видит. Пальцы ощутили припухлость размером с половинку абрикоса. Во рту постоянно вкус крови, приходится все время сплёвывать. Два зуба шатаются, в третьем нет пломбы — выпала. Однако других повреждений нет, кости целы, шкура не порвана.

Он не раз читал о том, как террористы похищают зарубежных туристов с целью выкупа. Но это, как правило, происходило с европейцами или американцами. Они побогаче, их правительства чувствительнее, так что бандиты могут рассчитывать на неплохой бакшиш. А с русского чего взять? Кто за него заплатит? Или может быть, очередной Великий Кормчий, что сидит в Кремле? А может, меценат какой?

Покупают же они старые горшки, которые неизвестно для чего использовались, статуэтки из обожжённой глины, мазню древних рисовальщиков. Эта дрянь, именуемая предметами искусства, имеет ценность только для тех, кто тонет в роскоши и богатстве, кому золотой унитаз с компьютерной подтиралкой кажется недостаточно изысканным, кому обычных пяти чувств мало, надо бы ещё двенадцать, а то впечатлений не хватает.

Лучше бы в нанотехнологии вкладывались, а то ведь неровен час, опять станем рабами. Только на этот раз не татаромонгол, а вовсе нелюдей из-за океана. Подбери сопли, фуфел, кому ты на хрен нужен!

Наверно, начитался газет, в которых регулярно сообщается о растущих золотовалютных резервах матери родины. О нефте-газодолларах, которые текут в страну бурлящим потоком. А может, ты читал обращение Президента к Федеральному Собранию, где красиво сказано о социальных обязательствах, о людях? И рассчитан он не на людей, а на электорат. То есть на стадо баранов с правом голоса. Некоторые куняют, даже не стыдясь камер. Им все равно, че там и кто там шлёпает губами в микрофон.

Потому что исполнять они будут не то, что оглашается на всю страну, а то, что пришлют спецпочтой, с фельдъегерем. Вот эти приказы выполнят точно, быстро и в срок, а иначе голову снимут. Конечно, не в прямом смысле. Ну, например, пилот губернаторского вертолёта — экстра-класса лётчик, не какой нибудь практикант! Вот не заметит и все! И комиссия экспертов из Москвы подтвердит: А вертолёт был исправен, вот и бумаги есть соответствующие … Нет, тот, кто сидит в Главном кресле, искренне верит в то, что говорит.

Он и вправду хочет, чтобы все было именно так, как написано. Но те, кто в зале и те, кто за ними, делать ничего не. Они и так хорошо устроились в жизни и менять ничего не хотят. А работать … Есть подчинённые, за это деньгу получают. В отверстии наверху мелькнула тень. Округлый предмет, похожий на тарелку, шлёпается на пол. Куски разлетаются по всей яме, один падает прямо на колени Антона.

Это кусок чёрствого хлеба. Круглый предмет — засохшая лепёшка. Антон брезгливо нюхает — пахнет плесенью и навозом. Круг света над головой темнеет, яму заполняет мрак. Сверху доносится далёкий лай собак, визгливые голоса детей, потом все стихает.

Незаметно для себя Антон засыпает. Странное завывание, похожее на рёв ишака и визг свиньи одновременно, будит Антона и заставляет его вскочить на ноги. Раздаются весёлые выкрики и смех. Уже рассвело и Антону хорошо видно, как от края ямы убирают раструб громкоговорителя. Появляется смуглое лицо, счастливая улыбка растягивает щербатую пасть до ушей.

Гнусавый голос произносит на корявом русском: Сверху обрушивается длинная палка с поперечинами. Деревянные обрубки привязаны проволокой, держатся крепко. Осторожно, чтобы не сорваться, Антон выбирается из ямы. Встающее из-за неровного горизонта солнце хлещет по глазам ослепительной пощёчиной, Антон поспешно отворачивается.

Жёсткие пальцы сжимают воротник куртки вместе с волосами, следует рывок и Антон падает лицом в грязь. Раздаются смешки, несколько камней падает совсем. Резкий выкрик обрывает смех. Антон поднимается с земли. Рот полон вонючей глины, над бровью саднит порез, первые капли крови текут прямо в глаз. Но, едва он становится на четвереньки, мощный удар ногой подбрасывает его и Антон катится по земле, едва не теряя сознания от боли.

Небо и земля несколько раз меняется местами. Антон садится и судорожно отползает подальше от того, кто так жестоко ударил. Он пятится, быстро перебирая руками, загребая пыль задом, лицо искажено страхом и болью. Опят слышен смех - не то детский, не то женский. Спина упирается во что-то твёрдое, в затылок остро тычется камень или сучок, хрен знает. Наконец, удаётся открыть глаза и Антон оглядывается. Он внутри дома без крыши, так показалось вначале. Потом догадался, что это двор такой, со всех сторон огороженный глиняным забором.

В середине чернеет дыра, торчит палка с перекладинами. Площадка невелика, примерно десять на десять метров. Сейчас она распахнута, из тёмного прямоугольника выглядывают смеющиеся детские лица.

В нескольких шагах от Антона стоит смуглый человек в просторных штанах и рубахе. Ткань когда-то была белой, сейчас покрыта жёлтыми пятнам высохшего пота и разводами грязи. Торс перепоясан накрест пулемётной лентой, штаны заправлены в ботинки с высокими берцами и толстенной подошвой.

На несуразно маленькой голове тюрбан цвета весенней травы. Лицо наполовину закрывают солнцезащитные очки а-ля Миша Джексон. Жиденькая бородка заплетена в косичку и забавно трепыхается при каждом шевелении челюстью, словно мокрый кошачий хвостик.

Неизвестный выдувает бледно-розовый пузырь жвачки. Он лопается и, словно гигантская сопля, виснет на рыле. Губы складываются в огузок и жвачка с шумом втягивается в рот. Опять раздаётся странный вопль. Только теперь он звучит намного тише и откуда-то сверху. Антон искоса бросает взгляд. Из-за кромки забора видна башня, шпиль. Нос незнакомца искривлён этакой скобкой и чуть вдавлен. Он слышал от знакомых, что бывали в африканских странах, какие тут случаются эпидемии, сколько людей болеет СПИДом, лихорадкой Эболи или гепатитом С.

Можно подцепить такую заразу, о которой наши врачи просто не знают. Лечиться будешь до конца жизни. Из дверного проёма послышался шум, прозвучали резкие выкрики. Чумазые детишки мгновенно исчезли, словно испарились.

Во двор выходят два негра. Оба с автоматами, лица скрыты красными шапочками, натянутыми до подбородка, в отверстиях блестят. Голые торсы разукрашены замысловатой татуировкой, странными значками. Вместо штанов просторные цветастые юбки. Белые кроссовки надеты на босы ноги, бантики шнурков затейливо колышутся в такт шагам. Тоже в юбке, только оранжевой, белых полусапожках.

Выпуклый животик располосован татуировкой, торчит пупок, как детская соска. На голове — Антон не поверил глазам! Из макушки торчит пучок жёлтых перьев. Прозрачная защитная маска тоже выкрашена, но так, чтобы можно было видеть, а вот черты лица остались неразличимы. Широкий пояс и пистолет в белой кобуре завершают облик.

Если бы не оружие, Антон счёл бы вошедших людей психами. Он почувствовал, как уголки губ растягиваются в улыбке против воли. Вспомнил, как совсем недавно его били и пинали. Улыбка скончалась, ещё не родившись. Ряженые придурки подходят ближе. Бодигарды в юбках становятся по бокам, стволы калашниковых глядят Антону в лицо. Из-под хоккейного шлема раздаётся бормотание на незнакомом языке. Позже он узнал, что Забит — имя, означает приказывающий или командующий.

Негр шутки не понял. Оно и к лучшему, иначе Антона убили бы прямо. На путанном сленге переводчик в очках объяснил, что бледный пёс — это Антон, захвачен в плен подразделением борцов за какую-ту истинную и чистую веру. Их командира зовут Забит. Он великий полководец, герой и прочая, прочая … Белая собака должна назвать имя, фамилию, домашний адрес.

Использую язык мимики, жестов и скудные познания в английском, Антон объяснил, что маму он не помнит — она давно ушла, папа рубит лес уже двенадцать лет где-то под Новосибирском, а у бабушки, которая его воспитывала, не то, что миллиона, одного доллара не найдётся. Они-то его и спасли от неминуемой гибели. Антон вырубился на десятой секунде и уже не чуял, как волокли по двору, миновали тёмный коридор и вытащили на улицу, но уже с другой стороны.

Забитого до полусмерти, его швырнули под стену. Накинули на шею ржавый трос, затянули потуже и зафиксировали зажимом. Другой конец закрепили на железной загогулине в стене возле земли.

Длина троса такова, что пленник может только стоять на коленях или наклонившись. По лицу течет липкое, мухи облепили все тело, насекомые жадно сосут кровь из ран, пытаются забраться в ноздри, в.

Антон чихает на все лёгкие, как сумасшедший, машет руками, голова мотается из стороны в сторону. Гудящее облако мух поднимается, воздух становится чище, но самые смелые мухи все равно отчаянно атакуют сладкую добычу. Слышен радостный детский смех. Антон с трудом разлепляет. Сквозь узкие щёлки — открыть шире нет сил — видна стайка ребятишек.

На круглых мордашках цветут улыбки, в наивных детских глазках радость, белые зубки сверкают, словно жемчуг. Антон опускается на землю, упирается спиной в столб. Силы покинули избитое тело. Детишки недовольно верещат и град мелких камней обрушивается на измученного человека. Тело одеревенело от побоев и удары почти не чувствуются. Так даже лучше, мух отгоняют … Резкий, словно удар кнута, выкрик сдувает малышню с улицы. Антон приоткрывает один глаз, видит смутное пятно человеческой фигуры.

Антон заинтересованно смотрит, открывается второй глаз. Зрение постепенно фокусируется, муть исчезает и Антон различает, что это молодой парень, тоже в идиотской юбке, жёлтых сандалиях на босу ногу, торс укрывает маечка ядовито-зелёного цвета.

DIE ANTWOORD - BANANA BRAIN (Official Video)

Парень приближается, круглое лицо лоснится от пота, толстые и неестественно вывернутые губы презрительно кривятся. Незнакомец останавливается в двух шагах от Антона, руки опускаются к поясу. Раздаётся несколько слов на непонятном языке. Судя по интонации, явно не комплимент. Руки парня лезут под юбку и Антон уже понимает, что сейчас произойдёт, но тут его взгляд останавливается на поясе незнакомца.

Странной формы нож — очень широкий возле рукояти, резко сужается, конец клинка загибается крючком. Правая чуть сгибается, словно пленник невзначай подбирает вытянутые ноги. Носок левой касается пятки противника. Злоба вспыхивает, ослепляя и наполняя тело мощью. Антон со всей силы бьёт правой. Ступня врезается в ногу чуть выше колена, левая нога, словно железный крюк, подсекает. Бедренная кость лопается, как сухая ветка, коричневая кожа рвётся и наружу высовываются ослепительно белые обломки кости.

Из трещины фонтаном брызжет кровь. Негр никак не ожидал сопротивления со стороны избитого до полусмерти пленника. Хруст ломающихся костей обрывается стуком упавшего тела. Грязный тюрбан сваливается с потной головы, затылок врезается в сухую землю именно в том месте, где из неё торчит небольшая шишечка круглого камешка. Дикий вскрик обрывается в самом начале. Тюрбан, тёмный по краям от пота, вяло катится по земле … Антон для верности бьёт пяткой по лицу. Переносица хрустит под каблуком, в ноге отдаётся болью.

Антон бьёт снова и снова, пока хруст не переходит в чавканье. Я с другой стороны столба. Антон попробовал — не получилось. И глаза совсем заплыли. Шкура на лице лопается, заживает долго … Слушай, у тебя руки связаны?

Живо снимай нож с дохляка … мама родная, тикать треба! Антон кое-как дотягивается до трупа.

Как корреспонденты оренбургской «Комсомолки» с простудой боролись

Убитый оказался на удивление лёгким и Антон без труда подтянул поближе. Нож странной формы очень острый, из отличной стали. Стоило только нажать посильнее и трос толщиной в палец оказался разрезан. Антон удивлённо покачал головой — трос-то китайский, что ли? Содрать петлю с шеи оказалось сложнее.

Порезал шкуру в трёх местах, но кое-как снял. Избавившись от пут, Антон вдруг осознал, что он на свободе! Ну, не совсем, но до неё осталось. На четвереньках, быстро-быстро, заполз с другой стороны. На земле сидит молодой парень, ноги связаны, руки прикручены к железным штырям, шея прижата к столбу кожаным ремнём. В таком положении можно только шевелить пальцами. Лица не видно под слоем засохшей крови и грязи.

Одежда неопределённого цвета изорвана в клочья, на многочисленных ранах копошатся мухи, кое-где видны белые черви. Несколько быстрых движений ножом и путы валятся на землю. Дольше пришлось повозиться с ошейником — ржавый гвоздь заело в петле, а резать опасно — можно и башку отчекрыжить. Антон пару раз ударил рукоятью ножа, штырь нехотя поддался. Незнакомец глубоко вдыхает, несколько мгновение сидит неподвижно. Вокруг ни души, глиняные домики слепо глядят на мир маленькими окошками, затянутыми промасленной бумагой.

За линией лачуг угадывается пустырь. Оттуда доносится неясный шум. Он внезапно начинает кататься по твёрдой, как камень, глине. Поднимается облако вонючей пыли. Антон на всякий случай отпрыгивает. Его качает, пыль смешалась с потом и кровью, тело покрыто коркой грязи, короткие волосы торчат иглами и человек похож на демона.

Он понятия не имеет, куда они направляются, но незнакомец что-то сказал насчёт реки и вообще ведёт себя уверенно. Лицо окончательно распухло, глаза превратились в щели, куда и спичка не пролезет.

И без того плохо видно, так ещё и пот льётся ручьём. Антон бежит, спотыкаясь на каждом шагу. Чтобы не убиться, если врежется в дерево или в столб, топырит руки. Примерно так передвигаются ожившие мертвецы в голливудских фильмах. Незнакомец выглядит не. Шум воды внезапно усиливается, в лицо дышит прохладная влага.

Антон встряхивает головой, как собака после купания, ошалело смотрит. Прямо перед ним обрыв, внизу мчится поток пены — так ему показалось вначале. Всмотревшись, видит, что это быстрая и узкая река, блестящие валуны разрезают поток на несколько частей, вода скручивается в буруны и вся поверхность укрыта пеной.

В следующее мгновение мощная оплеуха швыряет Антона прямо на камни. Он хотел крикнуть, что плавает, как силикатный кирпич, ему нельзя в воду, тем более на камни … Ледяная волна накрывает с головой, холод оглушает и вода заливает лёгкие. Антон в панике отчаянно дрыгает руками и ногами, ступни упираются в твёрдое и жёсткое.

Ноги с силой отталкиваются от опоры и Антон выпрыгивает на поверхность, словно пингвин, спасающийся от морского леопарда. Только антарктическая птица делает это молча, а Антон дико кричит и отчаянно машет … плавниками.

Дикая круговерть в ледяной воде обрывается внезапно и жёстко — шею сжимают железные пальцы, неведомая сила выдёргивает тело из потока и Антон падает на берег, словно мокрая тряпка. В лицо больно впиваются острые камешки, крупный песок дерёт кожу, будто наждачная бумага.

У Антона хватает сил только повернуть голову, чтобы можно было дышать. Он несколько раз глубоко вдыхает свежий воздух, тело блаженно расслабляется.

В голове тихо звенит, сонная усталость наваливается с неодолимой силой. Болезненный пинок под ребро прогоняет сон, Антон возвращается в реальный мир. Не глядя, машет рукой. Пальцы цепляются за что-то мягкое, сжимают. Антон сильно дёргает, раздаётся треск рвущейся материи и рядом на песок падает тот самый незнакомец, что недавно отправил его в дальнее плаванье по бурной реке. Последние слова прогоняют сонную одурь. Антон с кряхтеньем, будто древний старик, встаёт, поворачивается к назойливому незнакомцу.

Но его уже. Антон удивлённо оглядывается — неизвестный уверенно карабкается по отвесной стене. Каменная гряда растёт из песка в трёх шагах впереди. Река много лет грызла камень с этой стороны и берег превратился в обрыв.

Антон подходит к стене. Кончики пальцев гладят тёплый камень, взгляд скользит по трещинам, сколам, поднимается выше. Антон никогда в жизни не увлекался альпинизмом и даже в детстве не лазил по гаражам, как все мальчишки.

И вот сейчас ему надо карабкаться по стене на высоту … ну, метров десять, наверное. Пальцы сжали каменный выступ, мускулы напряглись. Подражая герою Сильвестра Сталлоне, Антон подтянулся на руках. Схватился за следующий выступ, упёрся ногами, опять подтянулся … Обливаясь потом и обмирая от ужаса, представляя, как шлёпнется на острые камни внизу, Антон добрался до гребня.

Из последних сил упёрся руками в горячий камень, рванулся, словно утопающий из проруби и мешком свалился на базальтовую плиту. Капли пота упали на раскалённую поверхность, с шипением вскипели.

Щёку ожгло огнём, но Антон не почуял — до того устал. Антон опять бежал, потом шёл, затем опять бежал. Наконец, в глазах мелькнуло что-то тёмное, в лицо повеяло влажной прохладой и голос палача сообщил: Ничего не соображающий от усталости Антон разобрал только последнее слово.

Чахнущий мозг с трудом выстроил цепочку причинно-следственных связей, отыскал аналоги и синонимы, но в последний момент выдал и ложку дёгтя — воробьи купаются в пыли!

Не может быть такое кидалово, - не поверил Антон. Он попробовал открыть. Слипшиеся веки разодрались с такой болью, будто успели срастись за время путешествия. Со второй попытки все же получилось. Антон стоит на дне большого колодца. Серые стены уходят ввысь, вокруг царит приятный полумрак. Впереди камень расступается, образуя широкий проход. Небольшой ручеёк падает откуда-то сверху. На полу образовалась громадная лужа, из которой выбегает узкий поток.

Вода весело шныряет по каменному коридору и ныряет в реку. Её мутно-пенный язык виден неподалёку. С прохладного дна ямы далёкое небо кажется нежно-голубым и добрым, а злого солнца вовсе не видать. Впереди послышался мощный всплеск, знакомый голос крикнул: Держась руками за стены, Антон приблизился к небольшому озерку. Ноги подгибаются, плашмя, как спиленный столб, рушится в воду … На берег Антон выполз не. Меня зовут Андрей, фамилия Федоренко, - сказал невысокий, худощавый парень, протягивая руку.

Продолговатое лицо покрыто веснушками, нос картошечкой, выцветших бровей почти не. На скулах темнеют пятна, широкая грудь в кровоподтёках. Но в серых глазах смех и ни капли печали. Антон Лыткин, - тихо ответил Антон и вяло пожал пальцы. Почитай Достоевского, у него целый романище родился после того, как он сам в пух и прах продулся в Монте-Карло. Может, не стоит торопиться? Пальцы коснулись воротника рубашки, начали что-то там доставать.

Через несколько секунд Андрей держит между указательным и большим пальцем иголку с ниткой. Аккуратно кладёт на плоский камень, затем осторожно снимает рубашку. От неё мало что осталось, в основном, рукава. Андрей с хряском отрывает, располосовывает вдоль шва, срывает манжеты. Антон поворачивается на треск, удивлённо спрашивает: Никак, на званый вечер собрался? Нам … ну, мне, нужна одежда, оружие и провизия. Именно это я и хочу сделать. Тебе в детстве на голову DVD-проигрыватель упал, да?

Или за компьютером слишком много времени проводил? И за компьютером я не сидел. Не было у меня этого ничего, - усмехнулся Андрей. И вообще, ты кто такой, а? Андрей некоторое время молча штопает дыру на груди, потом завязывает узлом нитку, обрывает. Маленький Андрей не понимал, для чего родители каждый день уходят из дома, а его отводят в детский сад.

Вечером они не вернулись. Утром их тоже не. Зато о чем-то горячо шептались соседки по лестничной площадке, поглядывая на маленького Андрея. Через некоторое время Федоренко младшего забрала тётя в сером костюме со смешными звёздочками на плечах.

Так Андрей оказался в приюте. О том, что его родители погибли в аварии на заводе, он узнал через несколько лет. А пока сказали, что папа с мамой надолго уехали по делам. Как бы ни называли детские дома, как бы ни обустраивали, все равно это приют, богадельня. И таковыми останутся навсегда, потому что проблема не в евроремонте, хотя и это важно.

Проблема в самих детях. Они — брошенные, ненужные. Чем старше становятся дети, тем острее они это чувствуют.

Обида, непонимание очень быстро перерастают в ненависть. Сначала к домашним деткам, сытым и любимым, а потом и на весь род человеческий. Очень редко кому из сирот удаётся перерасти обиды и понять — окружающие не виноваты в их беде. В сытом обществе модно усыновление. Кинозвезды, политики, банкиры и нефтяные магнаты берут в семью детей из приютов.

Правда, когда об этом сообщают на весь мир, становится противно. Одна певичка делает такое регулярно, причём брать детей из приюта для неё уже пройденный этап.

В сопровождении батальона корреспондентов она едет в самые глухи уголки Африки, выбирает там самую гадкую деревеньку и именно оттуда привозит очередного усыновлённого. Негры всей планеты в экстазе! Обливаясь слезами и соплями, они наперегонки бегут в магазины покупать диски Мадонны, обвешивают стены жилищ её фотографиями.

Несчастные идиоты не понимают, что балаган с усыновлением ради этого и затевался. Содержание негритёнка обойдётся ей в сотню фунтов за неделю. Мадонна — старательная бездарность. Подняться выше вокзального ресторана ей позволили современные средства масс-медиа.

Разумеется, поработать передком и языком пришлось немало, прежде чем богатые спонсоры доверили ей свои деньги. Которыми она, надо признать, распорядилась весьма умело. Сегодня о ней все знают, но мало кто слушает. Чтобы убедиться в этом, достаточно включить радио — её песен нет ни на одном канале.

Изредка прозвучит одна, две … И так - по всему миру. Если конечно, она не оплачивает эфирное время. Впрочем, так поступают все певуны и певуньи. Настоящих певцов можно пересчитать по пальцам на одной руке. Кстати, усыновление ребёнка Мадонна делает не просто так, а по контракту, в котором есть несколько интересных пунктов. Принять ребёнка в семью — прекрасно.

Только вот … как бы это поделикатнее … придурки мы все, вот. Мы тщательно выбираем туалетную бумагу, домашние тапочки, зубочистки. Интересуемся у продавца, а мягка ли она, бумага-то, не порвётся там … А как выбирают детей? Да почти как собак в питомнике.

Приходят в приют, разглядывают деток некоторое время, интересуются здоровьем, характером. Потом предъявляют справки о доходах, подписывают документы … и. Ну, примерно все, на самом деле немного посложнее. Цифры не публикуются в открытой печати, но при желании узнать. Тысячи детей по всей стране возвращаются обратно. Маленький человек верит большим людям, а те его безжалостно обманывают. Конечно, далеко не каждый может позволить себе нанять квалифицированного психолога, который займётся подбором ребёнка, учитывая ваши особенности и характер.

Он изучит вас, вашу жену. Если есть собственные дети, то и. Только так и нужно делать, но кому это надо? Найди того психолога, ходи к нему на собеседования, потом вези его в детский дом, да не раз и не два … Платить ещё надо! Воспитателям тоже лишние заморочки не нужны. Работают на одну зарплату, которая, мягко говоря, не самая высокая в стране.

Дети разные, непослушные, со своими проблемами. Да и у самих воспитательниц дома сложностей хватает. Ну, зачем им грузиться чужими бедами? Вы пришли к нам, чтобы выбрать ребёнка? Пожалуйста, вот они, смотрите. А если дадите пару сотен, то я вам расскажу кое-что важное вот об этом мальчике… Куда проще и, главное, дешевле, выбрать самому по уровню симпатичности мордашки, привезти домой и, если не понравится, вернуть обратно, как ненужную вещь.

Я ж не избивал его, как некоторые, не ошпаривал кипятком. Ребёнка возвращают туда, откуда он мечтал уйти навсегда. Он окончательно теряет веру в людей и мир. И тогда ангел начинает превращаться в дьявола. Андрея дважды усыновляли и отказывались.

Первый раз возврат объяснили тем, что мальчик излишне любопытен, непослушен и не желает подчиняться установленному в семье распорядку дня. Второй раз вернули потому, что малыш залез в бар и расколотил все бутылки с напитками. Причём делал это столько раз, сколько глава семьи восстанавливал запасы спиртного. Когда приёмные родители ушли, воспитательницы расспросили маленького Андрюшу, зачем он это делал. Мальчик объяснил, что первые приёмные родители много пили.

Потом избивали его за малейшие провинности и заставляли работать. Он решил, что это из-за водки. Поэтому, когда попал в дом вторых приёмных родителей, он сразу нашёл бутылки с красивыми наклейками и вылили все содержимое в унитаз. Несколько бутылок разбил. Но они были такие большие и тяжёлые! Вор, Мадам Минуит, боролась за обладание амулета — ударами, от которых повернулись некоторые из бронзовые зубы Джека — но её раб, Тим Хавк, отвернулся от неё и помог экипажу Джека.

Экипаж был телепортирован на борт, где Джек столкнулся с Сильвербэком и Лэфт-Фут Луисом, которые начали атаковать экипаж Джека. Драка была разогнана Лаурой, но Джек был подозрителен по поводу тех двух пиратов, и подслушал разговор между ними, раскрыв их планы по мятежу против своего капитана. Это привело к драке, в ходе которой Джек украл драгоценный камень Сильвербэка, и подключил его к Медальону, в этот момент Сильвербэк и Луи исчезают.

После этого Джек вернулся в Новый Орлеан, где ему в последний раз пришлось столкнуться с Мадам Минуит, Сильвербэком и Луи, которые объединились в гигантского, трехглавого змея, которого Джеку едва удалось победить. Когда Амулет Солнца-и-Звёзд был разрушен, зубы Джека были превращены в золото.

Несмотря на спасение губернаторской дочки Элизабет Суонн, его сажают в темницу за пиратство. Одна из монет находится у Элизабет.

Уилл Тёрнер, влюбленный в Элизабет, освобождает Джека, чтобы тот помог ему найти и спасти Элизабет. Барбосса хватает их и оставляет Элизабет и Джека на необитаемом острове, а Уилла забирает с собой, потому что ему нужна его кровь. Джека и Элизабет спасает британский корабль во главе с командором Норрингтоном. Во время финальной битвы на Исла-де-Муэрте Джек крадет проклятую монету, которая делает его бессмертным, и сражается с Барбоссой.

Он стреляет в Гектора пулей, которую хранил для него десять лет. Уилл разрушает проклятие своей кровью, и Барбосса умирает. Воробья арестовывают и затем приговаривают к смерти.